КРОВЬ И САХАР
К Ивану Григорьевичу Кришталю на сахарном заводе все привыкли так, как могут привыкнуть внуки к деду, которого помнят с того самого момента, когда после первых слов «папа» и «мама» они произнесли слово «деда».
Все на заводе было связано с ним: и сложные генераторные установки, и станки, и воспоминания, и коллективные фотографии… Люди приходили на завод юнцами, женились, ждали детей, уходили в армию, уезжали в далекие края, умирали, а он все был на заводе, и не кто не мог7 сказать, когда он появился здесь.
Никто не заметил, как Иван Егорович состарился, потому что видели его на заводе каждый день, а когда люди часто встречаются, им трудно заметить перемены в друг друге. А Крешталю было уже за семьдесят.
Но Иван Егорович оставался все тем же неутомимым седым человеком, у которого всегда на пальто был оторван хлястик, и казалось, что хлястик этот зацепился за какой то гвоздь и оторвался только оттого, что хозяину было очень некогда и он, зацепившись, не стал медленно освобождаться из «плена», а нетерпеливо шагнул вперед. И это было недалеко от истины. Иван Егорович всегда был занят. Химик – лаборант, он находил для себя работу и далеко за пределами своих обязанностей. И хотя он в мельчайших, азбучных подробностях знал весь умный процесс превращения ещё облепленной комочками земли свеклы в сахарный песок, ему доставляло невыразимое удовольствие видеть всякий раз этот процесс заново, брать в руки тяжелые головки свеклы, а затем идти на склад готовой продукции, набирать в раскрытую ладонь сахарный песок, медленно растопыривать пальцы и смотреть, как сыплется белый, сухой тяжелый сахар.
Filed under Проза | Tags: КРОВЬ, САХАР | Комментарии выключены
